Выборг. Почему нам не стыдно?

 Вот уже больше полувека Выборг ­– город русский. И это наша боль и позор…

В городе в этом году празднуют дату взятия города у шведов в 18 в. Устанавливают памятник соратникам Петра. И говорят пафосные слова о русском величии. «Славься, славься, мой Выборг. Ты судьбы моей выбор. Ты с годами только лучше стаааал…», – поет девочка, не моргая глазом, в роскошно-бесвкусном бальном платье на всех городских мероприятиях.

Все это на фоне рушащегося замка – простоявшего с 13 века и не выдержавшего русской эксплуатации. Фундамент сыпется, из-за того, что в городе постоянно ведутся взрывные работы. 

На фоне уникального (раньше разводного) замкового моста ­­– разрушенного и затем тупо заасфальтированного во время Олимпиады-80. (А нафига нам эта уникальность!)

На фоне древней Крепостной улицы, также рушащейся из-за усилившегося автопотока. (Подумаешь, древность!)

На фоне главного позора этой улицы – Домуса, дома книготорговца В. Ховинга – уникального дома, ныне закрытого зеленой сеткой. Там страшно, но очень романтично и красиво, несмотря на обрушившиеся балки, обугленные из-за постоянных пожаров стены, выбитые окна. Этот дом не принадлежит никому. Поэтому купить и отремонтировать его тоже не может никто. Администрации его ремонтировать «не рентабельно». Поэтому торец дома позорно замазали граффити: видимо, на большее, чем неестественно пририсовывать потемкинские деревни, мы не способны. Дом построен в 1904, и окончательно разрушен – не из-за войны, нет – из-за отсутствия ремонта, в конце Советской эры.

Мы празднуем на фоне пустынной площадки, где раньше был Новый кафедральный собор – красивейший собор в неоготическом стиле, который разбомбили русские в 1940 г.

На фоне Площади красного колодца – переименованной, разумеется, в просто Красную – которую теперь венчает, затыкая родник, зеленый Ленин. Зачем было ставить Ленина на родник? Чтобы обеспечить работу коммунальным службам, без конца удаляющих потопы в гниющих домах? Между прочим, тоже непростых домах – памятников северного модерна начала ХХ века, конечно, теперь уже тоже рушащихся.

Я уж молчу об архитектурном вкусе этого района. Хрущевки рядом с северным модерном смотрятся просто в самый раз.

Мы празднуем и на фоне библиотеки им. А. Аалто. Это, конечно, наше достояние, достояние Юнеско, мы его опубликуем на всех открытках и покажем всем туристам, пригласим гостей. Ведь нам не стыдно показывать это достояние финской архитектуры. Подумаешь, что здание давно заплесневело, пошло трещинами, а штукатурка уже просто шмотками сыпется на головы посетителям.

А парк-Эспланада… Что теперь там от Эспланады? Позорные карусельки?

Мон Репо. Парку повезло во время войны, но не повезло с Совком. Его разрушили потом, когда устроили там народные гуляния с профилакториями и детскими садами. Зачем было замазывать уникальную потолочную живопись? И делалось все с таким искусством, что денег ЮНЕСКО на окончательное восстановление парка не хватает  до сих пор.

Здание вокзала. «Прекраснейшее здание и архитектурный ансамбль разрушены в годы Второй мировой войны», – со скорбью сообщается в краеведческих источниках. Медведи с этого здания с отколотыми лапами и головами до сих пор валяются на детских площадках Выборга.

Но почему же гораздо чаще в истории Выборга упоминается о Второй мировой или о какой-то абстрактной войне? Почему не говорить туристам и себе прямо, что это была не Вторая мировая, а позорная Зимняя война 1940 года? И что 80 % второго по величине финского города разбомбила доблестная Красная армия, когда, наплевав на все договоры о мире, напала на Финляндию с воздуха?

Финны уходили из города, бросая вещи, оставляя недопитый кофе. И возвращались в 40х в почти полностью разрушенный, но любимый город, чтобы вновь восстановить его и сделать еще лучше. В 44 им пришлось бежать из города вновь, окончательно.

Мы оттяпали 10 % Финляндии и Выборг, сделав сотни тысяч финнов беженцами, без дома и родины – для чего? Чтобы заселить его советскими переселенцами, без памяти о родине и родстве, которым дела и не было и нет и до своей истории, не то, что до истории какого-то финского города?

И вот интересно мне. Почему мы до сих пор все ликуем и празднуем? Почему мы так мало говорим о своих позорных войнах и агрессии? Почему нам до сих пор не больно от того, что мы такие? Почему нам не стыдно?